До сих пор нельзя было ни в чем упрекнуть это судопроизводство, немногословное, но справедливое; это было должное возмездие за преступление. Но чтоб произвести впечатление на туземцев и внушить им уважение, полное страха, к особе европейца, судьям Верховного Суда пришла несчастная мысль усилить наказание мерами, которые произвели обратное действие. Едва брамин воскликнул: «Месть!», как председатель после краткого совещания с членами суда сухо произнес:

— А когда казнь над вами будет совершена, палач отрубит вам голову; ее обреют и зашьют в свежеснятую кожу свиньи; то же сделают и с вашим телом: его зашьют в кожу другого нечистого животного. И голову, и туловище бросят в разные реки, и вы будете навсегда лишены честного погребения по обрядам вашей веры. Так будет со всяким, кто осмелится поднять руку на европейского подданного Ее Величества Королевы.

Для того, кто знает непреодолимое отвращение индусов к некоторым животным, считающимся нечистыми, и священное уважение, которое они питают к мертвым, будет понятно, что приговор этот произвел впечатление настоящего святотатства, что заставило всех закричать от ярости. На бронзовом лице брамина выступила страшная бледность, и он сказал судье дрожащим голосом:

— Вы этого не сделаете!

Судья не удостоил его ни взглядом, ни словом.

— Я предлагаю выкуп, чтоб тело мое было возложено на священный костер…

То же ледяное и презрительное молчание.

— Десять тысяч ливров… Пятьдесят тысяч ливров! Сто тысяч ливров!

— Уведите осужденного! — сказал просто председатель. Конвой увел несчастного, которого до сих пор ничто не могло потрясти и который теперь стонал и кричал при мысли об оскорблений, которое нанесут его останкам.

В назначенный час приговор был исполнен, несмотря на угрозы. Казнь совершилась не втайне перед тюрьмой, по английскому обычаю, а на площади, в присутствии толпы зрителей.